Тонкости эльфийской генеалогии - Страница 140


К оглавлению

140

Перевернулся на спину. Сложил руки на груди.

Андрей приподнялся на локте, подпер ладонью голову и, всматриваясь мне в лицо, заметил:

– То есть каждый раз тебя вынуждают обстоятельства, а не желание получить свой кусочек тепла и ласки?

Стараясь казаться небрежным, закинул руки за голову. Спросил, не глядя на него.

– И что с того? Я ведь не скрываю, что мне просто не нужно все это. Ни тепло, ни ласка, ни секс вообще.

– Теперь понятно, – словно не слыша меня, продолжил Андрей, – почему сама мысль о физическом контакте вызывает у тебя отторжение. И зачем только себя так насиловать?

– Как 'так'?

– Зачем ты вообще с кем-то через силу спал?

– Это один из этапов становления мерцающего.

– Опять, что ли, экзамены? Ир, это уже не смешно.

– Конечно, ничего смешного. Разве не очевидно, что именно в постели может вскрыться любое притворство? Поэтому так важно пройти через это в своих базовых мерцаниях.

– Притворство? – уточнил психолог, – Но мне казалось, в мерцании вы не притворяетесь, вы им живете.

– Живем. Но любовь, как не крути, это любовь. Её не создать вручную, она либо сама появляется, либо уже никак. Если её нет в самом мерцающем, в мерцании её тоже не будет. Поэтому секс для меня всегда был замешан на притворстве.

– И как притворялся?

– Партнерши не жаловались, – сам усмехаюсь, но понимаю, как эта почти болезненная ухмылка, далека от нормальной улыбки. И что же меня в этом разговоре так расстраивает? Не знаю. Наверное то, что рядом с Андреем я впервые чувствую себя настолько ущербным. Но кому вообще сдалась эта любовь? Это неправильное, иррациональное чувство! Уж точно не мне. Никогда!

– А ты? Что чувствовал к ним ты?

– Тоже, что и мои мерцания.

– Ир…

– Я не знаю, как объяснить.

– А что там объяснять? По-моему, и так понятно, что ничего ты не чувствовал, впрочем, как и твои мерцания. Я прав?

Сначала хотел промолчать, потом передумал. Понимал, что прозвучит все это, как оправдание, но не смог себя уговорить сдержать в себе недостойный порыв открыться перед этим человеком. Я уже столько ему открыл, что не было смысла отмалчиваться. Или все-таки был?

– Мне не нравилась ни одна из тех девушек, с которыми я впоследствии делил постель. Они все казались мне ограниченными. Неинтересными.

– Может, ты придираешься? Просто не тех девчонок выбирал.

Пришлось скривиться и взглядом показал, что я думаю о таком предположении. Но Андрей не унимался.

– Хорошо. Но вот Мика, к примеру, она ведь умная. Декан и все такое. Архимаг, и, не знаю, у нее масса достоинств.

– Ты шутишь? – непроизвольно вырвалось у меня.

– Нет. Я вполне серьезен.

– Она декан!

– И что?

– Ничего! Для меня это все объясняет!

– Для меня нет, но рискну поверить тебе на слово. И все же, уверен, ты просто не там искал подходящих тебе девчонок.

– Андрей, – голос прозвучало устало. Я на самом деле устал от этого разговора, да и время было уже позднее. К тому же, оказавшись с Андреем в одной постели, я почти сразу почувствовал, как начинает клонить в сон. Словно у меня на этого парня какой-то странный рефлекс выработался. Но забивать себе голову еще и этим я не стал. Продолжил: – Я в принципе не ищу подобного рода развлечений. И деле даже не в интеллекте потенциальной постельной грелки, а в том, что все, что надо, я в постели умею и делаю, но никакого морального удовлетворения мне это не приносит. Так, галочка о том, что и этот опыт приобретен и пройден, можно двигаться дальше. И, пожалуйста, не надо мерить меня по себе. Я уже понял, что в вашем мире все слегка сдвинуты на сексе. Вон, у вас даже шутки все вокруг общей койки вертятся.

– Знаешь, – помолчав, сказал психолог, – А ведь все, что ты мне сейчас сказал, еще больше убедило меня в том, что вы как-то не так этим делом занимаетесь. И вам тут уже не психолог, а я, не знаю, сексопатолог нужен.

– Секс… кто? Постой, – от удивления я даже приподнялся, чтобы лучше видеть лицо Андрея, – В вашем мире и такой лекарь есть?

– А ты думал! – хмыкнул он, – Между прочим, половина всех бед от подавленного сексуального влечения. Люди, порой, такие глупости делают, когда хотят, но так, как хочется, у них по каким-то своим причинам не получается.

– С ума сойти можно, – я был все еще растерян. Не ожидал от их Земли такого.

– Ир, – позвал психолог, я отвлекся от собственных мыслей и встретился с ним взглядом, – Я дам тебе свой переводчик, и попрошу Киру быть с тобой поласковей. Мне теперь самому интересно, что ты скажешь, когда будешь заниматься этим, опираясь на мой опыт.

– Уверен, что ничего в твоем опыте такого особенного нет. Так что не обольщайся, что после одного раз с этой твоей Кирой, я стану таким же озабоченным, как ты.

– Даже в мыслях не было, – расплывшись в довольной улыбке, заверил меня Андрей и снова опустился на подушку. – Будем спать, Ир?

Меня так и подмывало из-за одной только вредности отказаться, встать и уйти. Но в довершении ко всему, он сполз вниз, придвинулся ко мне и, уткнувшись лицом куда-то в область солнечного сплетения, втянул носом, как те щенки, что мы с ним презентовали старшему Виттебранду.

– Ты пахнешь лучше, чем они, Ир, – пробормотал этот просто невыносимый парень. Почему невыносимый? Да, потому что пока я придумывал, что ему на это ответить, как отреагировать, он добавил, – Надо будет, когда Ника вернется, и её понюхать. Похоже, у мерцающих это что-то природное, как узоры на спине.

Не будь между нами вчерашнего разговора, я мог бы разозлиться. Я злился и сейчас, но показать это Андрею уже не мог. И мне в какой-то момент показалось, что он специально все это сказал, чтобы меня спровоцировать. Хотел убедиться в том, что наша вчерашняя договоренность о дружбе все еще в силе? Зачем? Не доверяет? Думает, я лгал ему вчера? От этого бешенство, что бурлило в груди, почти вырвалось наружу. Я стиснул в кулаке наволочку, но нашел в себе силы сдержаться.

140